Интервью руководителя департамента эквайринга банка ВТБ А.С. Киричека изданию FutureBanking

03.11.2017

Руководитель департамента эквайринга банка ВТБ Алексей Киричек рассказал в интервью FutureBanking о новой программе лояльности «из коробки» для мерчантов, каким будет будущее банкоматов и что с ними делать, почему в России не приживаются QR-коды, а также за счет чего ВТБ собирается конкурировать в области эквайринга.

Какие тенденции вы бы выделили сейчас в российском эквайринге?
В каких-то отраслях мы опережаем мировые показатели. Рост карточной эмиссии идет в гору, причем в последнее время за счет дебетовых карт. Наш прогноз на 2019 г. – 277 млн банковских карт против 259 млн сейчас. Только «Мир» даст около 20 млн карт в течение следующих двух лет.
 
Мы прогнознируем, что соотношение наличных и безналичных платежей на российском рынке к концу  2019 г. может составить 50/50. В 2017 г. безналичных операций уже 32%. Правда, проникновение сильно зависит от отрасли. В сегменте электронных билетов уже 90% оплачивается безналично, в продуктовом ритейле – 35%, в гипермаркетах – до 50%.
 
При этом мы отмечаем тренд, который будет развиваться в дальнейшем: постепенное снижение объема операций, проводимых с помощью банкоматного парка. За последние три года их размер сократился на 20%. Однако Группе ВТБ удается компенсировать выпадение части нагрузки на банкоматы за счет привлечения клиентов с картами других банков. Их количество растет благодаря тому, что мы существенно повысили лимиты в прошлом году – мы, пожалуй, единственный банк, который выдает 100 тыс. рублей за одну операцию.
 
А почему вы приняли решение настолько поднять лимит?
Низкий лимит объяснялся тарифом – тем интерчейнджем, который платят участники рынка. Раньше эта комиссия была привязана к количеству операций, а в прошлом году платежные системы поменяли принцип – теперь они просто привязаны к размеру операции по выдаче наличных. То есть чем большего объема операцию с чужой картой совершит банк, тем большую комиссию получит. При этом подчеркну, что комиссию берем не мы, а банк-эмитент карточки клиента, который пользуется нашим банкоматом. Так, некоторые банки не берут комиссию со своих клиентов за снятие наличных в сторонних банкоматах, но по правилам платежных систем выплачивают комиссию банку-владельцу банкомата. Это позволяет банкам, например, экономить на развитии собственного парка банкоматов, предоставляя клиентам возможность бесплатного снятия в сторонних сетях.
 
А как это отразилось на доходах с банкоматной сети?
Они выросли. Оборот по чужим картам за первое полугодие 2017 г. у нас был равен обороту за весь прошлый год. В том числе этот доход помогает нам развивать банкоматную сеть и занимать лидирующие позиции на рынке.
 
Почему тогда другие банки не торопятся повышать лимиты?
Причины могут быть разные. У кого-то это может быть стратегией защиты своей сети от чужих клиентов, так как к их банкоматам, к примеру, очереди. У нас же сеть, несмотря на ее масштаб, развивалась адресно. Она достаточна для собственных клиентов, поэтому ее можно продавать как сервис. Даже за последние месяцы мы все еще видим рост оборота, насыщения пока не произошло.
 
Но в целом, поскольку обороты банкоматов по стране снижаются, это приведет к необходимости вывода неэффективных устройств из эксплуатации, то есть сети будут сжиматься. Судя по статистике Центрального банка, сокращение банкоматного парка России отмечается уже с 2014 г.
 
У некоторых банков была гипотеза, что банкомат должен стать многофункциональным киоском, где клиент сможет проводить множество операций. Оправдана ли она, согласно вашей практике?
Мы видим, что в части тех операций, которые можно совершить удаленно, обслуживание переходит в дистанционные каналы. Поэтому мы думаем над тем, не стоит ли вообще отказаться от нецелевых операций в банкоматах. Потому что они сложные, занимают много времени, создают очереди. Может быть, часть их можно вынести в терминалы самообслуживания, которые не выдают наличные.
 
А в регионах?
Так как там проникновение интернета уже почти догнало города-миллионники, ситуация аналогичная.
 
Что сейчас нужно делать с банкоматами?
Внедрять ресайклеры, чтобы цикл был замкнутым, меньше инкассировать. У нас сейчас таких банкоматов около 15%. И вся техническая ротация в ближайшие годы предполагает замену на ресайклеры.
 
Оснащаете ли вы их NFC?
Пока нет. Сейчас смотрим, насколько это может быть не фишкой, а необходимостью. В эквайринге NFC уже востребован, а вот в банкоматах для клиента он пока непривычен.
 
Не планируете внедрять снятие совсем без карты – по лицу или QR-коду?
Мы следим за развитием этих технологий. Недавно запустили QR-коды в POS-терминалах c Alipay. Код выдается либо на экране устройства либо печатается на чеке – как кассиру удобнее.
 
А как развивается у вас проект с Alipay?
Обороты пока называть рано, поскольку технологию внедрили не так давно и сейчас пилотируем в двух-трех торговых организациях. После этого будем адресно расширять. Распространять прием Alipay сразу на территорию всей страны, наверное, смысла нет, потому что китайцы довольно организованы и путешествуют по определенным маршрутам – это города-миллионники и Дальний Восток. Но в самых популярных местах китайские туристы смогут совершать оплату привычным для себя способом, с помощью Alipay: в Китае ее обороты превысили обороты China Union Pay.
 
Насколько больших ресурсов от вас потребовало внедрение приема Alipay?
Небольших, поскольку наработки по миру у вендоров (Ingenico) уже были. Мы просто посмотрели, как это имплементировать к нам в банк и буквально за полтора-два месяца все сделали.

 
При том, что подобный способ оплаты довольно моден, мы не видим сильного игрока, готового приложить достаточные маркетинговые усилия для его внедрения

То есть если в России появятся какие-то кошельки, которые будут работать по QR-коду, вы уже готовы к работе с ними?

Да, наработки есть. Но при том, что подобный способ оплаты довольно моден, мы не видим сильного игрока, готового приложить достаточные маркетинговые усилия для его внедрения. Мне кажется, для нас карта – более правильный форм-фактор, учитывая, что у среднего россиянина их уже по 2 штуки, и платить ими более-менее научились.
 
Кроме того, у нас нет проблем с терминалами. В Китае сильно развит малый и средний бизнес, которому нужны были QR-коды, а у нас проще получить POS-терминал.
 
А как быть с переводами с карты на карту, которые сейчас все активней заменяют торговым точкам эквайринг?
Я часто говорю, что для меня основной конкурент – это даже не сами банки, а их онлайн-приложения по переводу средств. Потому что это эквайринг с нулевой комиссией, и, как ни крутись, клиенту сложно предложить что-то лучше. Но при этом клиент должен осознавать, что правила карточной транзакции здесь не работают, и платеж, к примеру, нельзя отозвать.
 
И за счет чего вы планируете с ними конкурировать?
Для нас эквайринг – основной вектор. Сейчас мы как раз разрабатываем стратегию на следующие 3 года и планируем продолжать агрессивное масштабирование. Если в 2014 г. мы начинали с оборота в 200 млрд рублей и выросли за 3 года в 5 раз – до 1 триллиона, то сейчас, конечно, уже есть некоторое насыщение, и, тем не менее, я верю в рост в 2 раза до конца 2019 г.
 
Мы планируем развиваться в МСБ, где пока нет такой суровой ценовой конкуренции, как в крупном бизнесе. Важно, что тут мы выстроили процессы. Когда ты на всю страну продаешь продукт и декларируешь, что терминал будет установлен за 3 рабочих дня, надо, чтобы так было по всей стране. Второе важное преимущество – тарифная упаковка. Как и в любом банке, юридическое лицо вносит небольшую абонентскую плату за РКО, куда уже входит эквайринг. Кроме того, клиент видит, что есть какие-то дополнительные сервисы, есть личный кабинет, где пользователь может видеть свои отчеты и т.д. Сейчас у нас запускается новый сервис лояльности, пилотируем факторинговые конструкции. Так что конкуренция будет в области сервисов, надежностии процессинга и оперативности расчетов.
 
Расскажите подробнее о сервисе лояльности?
Это программа, которая будет доступна в нашей сети по умолчанию. Если клиент хочет ей пользоваться, он может настроить метрики в личном кабинете. Также в кабинет встроены алгоритмы, показывающие, как скидки отразятся на результатах продаж. При этом не нужно выпускать пластик – это работает на классических банковских картах. Клиенту при этом нужно пользоваться одной картой либо сказать, какие из его карт привязаны. МСБ до больших программ лояльности дозреет еще не скоро, и когда мы даем готовое решение – мы видим, что это работает.
 
Какая у вас сейчас доля в эквайринге по России?
В POS – порядка 13-14%, в интернет-эквайринге – 25-27%.
 
А за счет чего в интернете выше?
За счет нашего партнера – компании РЖД – и хорошего проникновениия в трэвел-сегменте. Но, на самом деле, РЖД в нашем e-commerce дает уже менее трети.
 
Ожидаете ли вы роста доли Группы ВТБ в эквайринге?
E-commerce растет быстрее, и чтобы наращивать в нем долю, надо расти быстрее рынка. При этом рынок крупных игроков более-менее поделен, а многие банки уже присматриваются к некрупным компаниям. Мы ставим перед собой задачу как минимум удержать текущую долю.
 
Что касается развития сети POS-терминалом, то мы верим в рост нашей доли рынка на несколько процентов в ближайшие 2-3 года.
 
Что при этом является ключевым драйвером для рынка?
Я считаю, что технологии мобильных платежей – Apple Pay, Samsung Pay, Android Pay и т.д. Потому что это удобно и еще дальше отодвигает наличные. Если за полгода с начала использования сервиса, по нашим расчетам, им воспользуются 2,5% – так называемые «ранние последователи», то в следующие полгода еще 13%, и дальше за 2 года его хотя бы раз попробуют все, у кого есть такая техническая возможность. А поскольку преимущества очевидны – не надо носить кошелек и даже вводить пин-код, люди быстро к этому привыкнут. Инфраструктура в России уже развита достаточно хорошо. У нас сейчас около 70% терминалов оснащены NFC, а в горизонте этого года и начала следующего будут оснащены все. То же делают  и все ключевые эквайеры.


Источник: http://futurebanking.ru/post/3480